Эволюция понятия «Великий чайный путь»

Председатель Си Цзиньпин в своём выступлении в марте 2013 года МГИМО МИД России, говоря о российско-китайских связях в XVII веке, говоря о перспективах сотрудничества в рамках концепции «Великий чайный путь», впервые употребил термин «Ваньли чадао». Это говорит о желании придать более высокий статус этому понятию – не просто Чайный путь, а именно Великий чайный путь! Это отражает уровень официальных отношений между Китаем и Россией, обозначенный нашими лидерами как «стратегическое партнёрство». И это было первое известное упоминание о концепции Великого чайного пути на таком высоком официальном уровне.

И если раньше в России говорили просто о Чайном пути, то после того памятного выступления Си Цзиньпина тоже стало принято называть это историческое явление как «Великий чайный путь». В 2016-м году на саммите ШОС в Ташкенте, в присутствии лидеров наших стран была подписана Программа создания Экономического коридора Китай – Монголия – Россия. В пункте №29 Плана мероприятий к этой программе написано: «Создание российско-китайско-монгольского международного туристического бренда “Великий чайный путь”». То есть, в соответствии с этим пунктом главным инструментом возрождения Великого чайного пути считается туризм. Поэтому в Китае, Монголии и в России ответственными за возрождение Великого чайного пути были назначены национальные органы управления туризмом. Они ежегодно проводят рабочие встречи, и на этих встречах чиновники и представители регионов и городов, стоящих на Великом чайном пути, рассказывают о своих туристских ресурсах, надеясь продвинуть их на общий туристский рынок, заинтересовать его собой.

Как начиналось возрождение Чайного пути в России

Уже в  90-х годах, после нормализации отношений между Россией и Китаем, в среде турист­ской общественности Республики Бурятия возник­ла идея возродить этот маршрут в целях развития туризма. В 1997 году там разработали Концепцию к проекту развития международного туризма на Чайном пути. Но только спустя десять лет был разработан сам проект, который, к сожалению, так и остался на бумаге.

В начале 2000-х годов появилась ассоциация Чайного пути в Бурятии, а в 2012 г.  – некоммерческое партнёрство «Великий чайный путь» в Москве  и другие объединения. Темой Великого чайного пути пыталась заниматься Ассоциация международного сотрудничества в туризме «Мир без границ». Так, летом 2012 года она провела авто­пробег по Чайному пути – из Пекина в Москву,  и уже тогда китайская сторона ис­пользовала пробег в качестве рекламы для своего автопрома. Создавались такие ассоциации и другие общественные объединения в Улан-Удэ, в Кяхте, в некоторых других российских городах. К сожалению, все эти попытки энтузиастов сделать свой вклад в возрождение Великого чайного пути, как правило, заканчивались безуспешно, и эти общественные объединения закрывались.

В последние годы в России появилось много публикаций по истории Великого чайного пути. Это статьи в научных журналах, дипломные работы, кандидатские диссертации, книги. Так, например, в журнале «Российское китаеведение» была опубликована статья исследователей Гаоянь Цююя и Д.П. Новикова «Российско-китайская чайная торговля в китайском преломлении: о книге Лю Цзайци “Купечество Шаньси и Великий чайный путь”». В 2013-м году в Иркутске был издан атлас Великого чайного пути, который состоит из трех разделов: Китай, Монголия, Россия (Бурятия, Иркутская область). На картах в этом атласе показаны уникальные объекты природы, исторические и современные памятники, культовые места, размещены планы центров крупных городов на Чайном пути. Издано несколько книг про город Кяхту, который считается «Русскими воротами Чайного пути», а также книги про конкретные маршруты в России, по которым везли чай и другие товары из Китая в Россию. А таких маршрутов было несколько, одним из наиболее известных является Удунгинский тракт, выводящий к Байкалу через горы Хамар-Дабан.

У нас стала доступна изданная на русском языке Межконтинентальным издательством Китая книга американской исследовательницы Марты Эйвери «Чайный путь: Китай и Россия встречаются через степь», а также было переиздано классическое произведение об истории чайной торговли в России – книга А.П. Субботина «Чай и чайная торговля в России и других государствах: производство, потребление и распределение чая» объёмом более 700 страниц, которая впервые вышла ещё в 1892 году.

Благодаря этим исследованиям, публикациям и книгам  сегодня в России многие достаточно хорошо представляют себе историю появления чая в нашей стране, о котором в России узнали только в начале XVII-го века. Знают и о том, что понадобилось ещё много лет, пока русский народ так  привык к чаю, что он стал, практически, русским национальным напитком и объёмы его потребления в России возросли настолько, что возникла необходимость отправки его из Китая огромными караванами, поэтому в 1679 году был заключён договор с Китаем о его регулярных поставках. Именно к тому времени окончательно и сформировался основной маршрут, по которому караванами и везли чай из Китая в Россию. И сегодня усилия российских исследователей Великого чайного пути сосредоточены как раз на географии этого основного маршрута и его региональных вариациях, на истории городов, через которые везли чай из Китая, на том, как формировалась чайная культура в России, какое влияние она оказала на русский народ. В России, в Монголии и в Китае постоянно проходят форумы и конференции на тему Великого чайного пути, я участвовал во многих из них. На этих конференциях я слышал много прекрасных докладов на тему истории Чайного пути и городов на нём, о туристских маршрутах, позволяющих познакомиться этой истории. Гораздо реже говорят о современном состоянии проекта возрождения Великого чайного пути, о тех шагах, которые сделаны в этом направлении, об опыте использования темы Великого чайного пути для привлечения туристов. С сожалением, приходится констатировать тот факт, что таких примеров у нас немного. Это говорит о том, что мы, исследователи Великого чайного пути, пока не смогли заинтересовать туристский бизнес, убедить его в том, что эта тема действительно может стать серьёзной мотивацией для взаимных туристских поездок.

Лично я знаю только один успешный пример использования российским туроператором темы Великого чайного пути. Ещё в середине 90-х годов известный российский эксперт по въездному туризму Алексей Никифоров, работая тогда директором иркутского отеля и  бюро конгрессов «Байкал Бизнес центр», предложил своим американским партнёрам, фирме Unworld River Cruises, тур с названием «По Чайному пути». В этом туре сочетались разные способы передвижения по маршруту: сначала американские туристы приезжали в Иркутск, потом на корабле переплывали Байкал, далее следовали по Транссибу в столицу Республики Бурятия город Улан-Удэ поездом, а затем на автобусе,  по пути посещая «Российскую столицу Чайного пути», город Кяхту. Оттуда их маршрут продолжался в Монголию, в Улан-Батор, и далее в Китай. Тур стал популярным за два года, и вскоре  в среднем за лето по маршруту «Чайный путь» приезжало 8-10 групп американских туристов. Уже работая гендиректором турфирмы Green Express, Алексей Никифоров предложил тур «Чайный путь» известной американской турфирме Geogrpahic Expeditions (http://geoex.com). Специализируясь на основном варианте маршрута, то есть Иркутск – Байкал – Улан-Удэ – Улан-Батор – Пекин, в то же время Алексей Никифоров продавал и новые вариации этого тура, например – поездка в Монголию через отдалённую сибирскую Республику Туву, но уже силами своей фирмы «Absolute Siberia» (которая получила международную известность благодаря организации Baikal Ice Marathon). К сожалению,  эпидемия ковида «похоронила» эти маршруты.

Но это хороший пример того, что при творческом подходе тема Великого чайного пути может быть прибыльной для турбизнеса.

В чём причина отсутствия успеха в реализации проекта Великий чайный путь?

В чём же дело, почему тема «Великий Чайный путь», несмотря на то, что уже более двадцати лет она вдохновляет энтузиастов на проведение научных и приключенческих экспедиций, серьезных научных исследований, форумов и кон­ференций, тем не менее, не оказала серьёзного влияния на развитие туризма в России? Почему до сих пор даже нет единого подхода к определению этого понятия – что вообще такое, этот «Великий чайный путь»? Если это объект исторических исследований, то с какой целью они проводятся? Если это трансграничный туристский проект, то тогда что можно считать туром по Великому чайному пути, какие признаки такого путешествия – или это какие-то особые цели, или способ путешествия? Будет ли считаться путешествием по Великому чайному пути, если турист из Китая прилетел сразу, например,  в Иркутск, попил там русского чая из самовара и поехал дальше на Байкал? А если это туристический маршрут, то обязательно ли ехать только по тем же самым местам и городам, по которым в прошлом ходили караваны с чаем? Если будут разработаны новые маршруты, по которым туристы поедут в Китай, в Монголию, в Россию, то будут ли они относиться к проекту Великий чайный путь или нет? Вопросов много, а внятных ответов пока никто не дал.

Вообще, в России многие воспринимают словосочетание «Великий чайный путь»  как специальный гастрономический тур, по аналогии с европейскими «винными турами» – в Италии, в Испании, во Франции, и не больше. Более подготовленные эксперты считают, что понятие «Великий Чайный путь» является брендом трансграничного туристского «коридора» между Китаем и Россией транзитом через Монголию. Но ведь мы же с вами видим, что бренд есть, а туристского «коридора» как не было, так и нет! Есть только отдельные и чаще – неудачные, попытки китайских автотуристов проехать из Китая на Байкал или в Москву через территорию Монголии на своих автомобилях. Неудачные потому, что между Монголией и Китаем отсутствует соглашение о взаимном признании водительских прав и монгольская дорожная полиция разворачивает обратно тех китайцев, которые смогли пересечь границу и въехать в Монголию. И пока эти две страны не договорятся между собой, туризм на Великом чайном пути будет эпизодическим, а не массовым явлением.

Сегодня же, к сожалению, отсутствуют правовые основы, транспортные коммуникации и инфраструктура, необходимые для функционирования этого «туристского коридора», и это является главным препятствием для эффективного использования самого короткого пути из центральных и южных провинций Китая на Байкал – через Цзянцзякоу, Эрлянь, Улан-Батор, Улан-Удэ и до Байкала. Именно по такому маршруту в прошлом и шли караваны с чаем из Китая в Россию.

Да, это тот самый «исторический» маршрут, по которому, в основном, и везли чай из Китая в Россию. И к которому нас усиленно «привязывают» историки, пытаясь убедить в том, что если туристы поехали по другому маршруту, то это уже не путешествие по Великому чайному пути, а нечто иное, не имеющее отношение к этому проекту. И что если, например, город Барнаул стоял в стороне от этого исторического маршрута, то его уже нельзя приглашать в «Союз городов на Великом чайном пути»!.. И это, конечно, своего рода исторический экстремизм. Тем более что если вернуться к 29-му пункту Плана мероприятий к Программе Экономического коридора Китай – Монголия – Россия, то там ничего не говорится о каком-либо конкретном маршруте по Великому чайному пути! Вот как он звучит дословно: «Создание российско-китайско-монгольского международного туристического бренда “Великий чайный путь”». Такая гибкая формулировка не даёт никаких оснований утверждать то, что у трансграничного маршрута «Великий чайный путь» не может быть никаких вариаций, а надо следовать только этому самому историческому маршруту! А это значит, что пора бы уже согласиться с тем, что «Великий чайный путь» – это не конкретный исторический или, тем более, гастрономический маршрут, а совокупность разнообразных маршрутов и проектов, формирующих единое туристское пространство между нашими тремя странами. Поэтому чем больше таких новых маршрутов между нашими странами – тем крепче связано воедино наше единое туристское пространство

О возрождении Великого чайного пути

О необходимости возрождения Великого чайного пути  говорили Владимир Путин и Си Цзиньпин, например – на форуме ШОС в Циндао, куда я был аккредитован в 2018 году. В их понимании Великий чайный путь – это не конкретный туристский маршрут, а формула всеобъемлющего партнёрства наших трёх стран не только в туризме, но и в культуре, в экологии, образовании.

Именно из этого нам всем и надо исходить, а не сводить всю концепцию Великого чайного пути только к туризму. Туризм – это эффективный инструмент, самый короткий путь ознакомиться с возможностями сотрудничества в этих сферах, установить нужные контакты, и именно в этом заключается его главная миссия в рамках концепции Великого чайного пути. Используя возможности туризма, необходимо добиваться успехов в этих направлениях, в первую очередь – в укреплении доверия и взаимопонимания между народами трёх наших стран, а также с другими нашими соседями, например – в Центральной Азии.

То есть, наши руководители концепцию Великого чайного пути видят намного шире и глобальнее, нежели только сотрудничество в туризме. Туризм должен сформировать единое туристское пространство России, Китая и Монголии – основу для взаимодействия по всем другим направлениям. В мире ещё не придумали другого, более эффективного, способа знакомиться с жизнью народов другой страны, чем туризм, и именно в этом его миссия в рамках концепции «Великий чайный путь».

«Точки опоры» Великого чайного пути

Сначала нужно договориться о терминологии в рамках концепции «Великий чайный путь», о едином подходе к самому понятию «Великий чайный путь». Выше я уже писал о том, что руководители наших стран понимают под этим термином всеобъемлющее партнёрство наших трёх стран не только в туризме, но и в культуре, в экологии, образовании. Поэтому определять Великий чайный путь только как трансграничный туристический маршрут будет серьёзной ошибкой. Тем более нельзя увязывать его только с историческим (классическим) караванным маршрутом, отторгая все другие варианты путешествий по территории наших стран. Одним маршрутом нам не «сшить» эти территории в единое туристское пространство. Поэтому необходимо нарабатывать новые маршруты, создавать для них логистику и базу проживания, формировать так называемые «точки опоры».

«Точки опоры» – это объекты и люди, с опорой на которых формируется единое туристское пространство Великого чайного пути. Это гостиницы, музеи, исторические и тематические парки, выдающиеся природные объекты, известные пейзажи и события. И начать надо с единого реестра таких «точек опоры».

Чтобы начать такую работу, необходим международный орган управления проектом «Великий чайный путь». Китайской стороной ещё в 2016-м году уже сделана попытка создать такой орган, когда сначала был создан Консорциум Великого чайного пути, а потом название изменили на Международный Союз Великого чайного пути. Эта структура была создана при Комитете по туризму Автономного района Внутренняя Монголия, и под её эгидой проводятся ежегодные собрания Международного Союза Великого чайного пути, по очереди в Китае, в Монголии и в России. Но ещё необходимо приложить немало усилий, чтобы этот Союз стал по настоящему рабочим органом, способным планировать и контролировать ход реализации проекта Великий чайный путь. Надо стремиться сформировать на его базе эффективную международную структуру, в своей работе опирающуюся на сеть региональных офисов. И первый такой офис уже создан на Байкале, а точнее – в Иркутске, при Торгово-Промышленной палате Восточной Сибири с целью инициирования и поддержки проектов. Байкальский проектный офис Великого чайного пути (БПО ВЧП) будет инициировать и поддерживать проекты не только по туризму на Великом чайном пути, но и в сфере культурного сотрудничества, научных исследований. Так, в сентябре 2026 года намечено провести Байкальский форум Великого чайного пути, в рамках которого планируется провести целый цикл различных мероприятий: научную конференцию, туристскую выставку, ярмарку китайского чая, кулинарный фестиваль, киноконкурс фильмов на тему Великого чайного пути, Этноподиум – показ национальной одежды народов, проживающих на Великом чайном пути. Китайские партнёры из Харбина, узнав о намерении провести Байкальский форум Великого чайного пути, заявили о том, что готовы приехать на форум в составе автомобильной экспедиции на своих автомобилях. Если будет решён вопрос транзита китайских автомобилей через территорию Монголии, то мы предложим китайским участникам форума маршрут для внедорожников, который мы назвали «Зелёный Чайный путь». Мы проложили его от Уханя вверх по реке Ханьшуй и далее на север. Он проходит по территории нескольких регионов Китая: провинции Хубэй, Шэньси, Ганьсу и Внутренняя Монголия, а далее – во Внешнюю Монголию и в Сибирь, на Байкал. Мы назвали его «Зелёным» потому, что предусмотрели по дороге посещение национальных парков Китая, Монголии и России,  то есть это экологический маршрут с целью «погружения» в нетронутую природную среду.

Некоторые участники Байкальского форума Великого чайного пути также планируют приехать из Москвы на автомобилях, через российский Алтай и Монголию. Это новые «чайные пути», по которым мы обмениваемся новым «товаром», а именно туристами.

Поэтому можно с уверенностью сказать, что Байкальский проектный офис станет важной «точки опоры» для проекта возрождения Великого чайного пути.

Великий чайный путь в прошлом – это путь, по которому караванами доставляли товары (главным из которых был чай) из Китая в России, и наоборот.

Сегодня таким «товаром» стали туристы. Они являются носителями знаний, культуры, информации. Поэтому становится очевидным, что, если смотреть шире, то «Великий чайный путь» – это не просто туристский маршрут, это формула всеобъемлющего партнёрства наших трёх стран в туризме, в культуре, в экологии, образовании.

Моя история Великого чайного пути

Иногда мне задают примерно такой вопрос: «Вот вы много пишите про Великий чайный путь, и даже считаетесь экспертом по этой теме. А какие у вас есть основания считать себя таким экспертом, какой у вас личный опыт для того, чтобы пытаться учить других?».

Чтобы ответить на этот вопрос, мне придётся коротко рассказать о себе. Я родился в небольшом сибирском городке на великой реке Ангара, которая вытекает из Байкала. Как многие мои сверстники, после школы работал на заводе, потом два года  служил в армии. После армии учился на экономиста в вузе, который сегодня называется Байкальский государственный университет. После вуза меня направили на работу в Бюро международного молодёжного туризма (БММТ) «Спутник», которое являлось подразделением Иркутского областного комитета ВЛКСМ. Это было в 1980-м году, и вот с того самого времени, уже сорок пять лет, я самым активным образом занимаюсь темой международного туризма и международных связей Байкальского региона. Главными нашими партнёрами тогда были восточноевропейские социалистические республики и Монголия. Туда мы отправляли группы советских туристов и в ответ принимали группы на Байкале. С середины 80-х годов я занимался, впервые в Советском Союзе, организацией экологических маршрутов на Байкале. В те времена тема охраны природы Байкала приняла политический характер, что и заставило нас разрабатывать не просто туристские маршруты по берегам озера, а именно экологические маршруты, экологические туры. Именно наш БММТ «Спутник» стал первым применять к таким, экологически безупречным турам, название «экотуры», «экотуризм». С тех пор я ещё являюсь экспертом по экотуризму.

После «Спутника» я работал заместителем директора Прибайкальского национального парка по туризму и зарубежным связями, а когда в СССР началась «перестройка», открыл одну из первых частных туристских фирм в Иркутске. С 1991 года, когда я впервые побывал в Китае (Шэньян, Далянь), я занимаюсь темой туризма между Россией и Китаем, в том числе – транзитом через Монголию. В 1993 году я зарегистрировал первую в Иркутске частную газету «ИнтерБАЙКАЛ», в которой, конечно, писал о своём опыте работы в туризме с Монголией, с Китаем. Возможно, где-то в 1994 году я впервые написал для своей газеты статью про Великий чайный путь, который связывал Китай и Россию. И с тех пор тема Великого чайного пути находила своё отражение в моих изданиях – в газете «ИнтерБАЙКАЛ», в журнале «Открытый мир АЗИЯ». Но это были, честно говоря, случайные публикации, в которых Великий чайный путь упоминался в связи с развитием туристских связей с Китаем. И только с 2009 года, когда я зарегистрировал журнал «Россия и Китай», эта тема стала для нас одной из основных. Благодаря журналу я познакомился с Президентом Ассоциации Великого чайного пути Внутренней Монголии Б. Уланной (乌兰娜), которая приезжала в Иркутск в 2009 году. Уланна, имея большие связи и авторитет среди производителей чая во многих провинциях Китая, часто посещает разные «чайные» форумы, конференции, выставки. Она неоднократно приглашала и меня на эти мероприятия, благодаря этому я познакомился со многими «чайными» предпринимателями, со многими «чайными» регионами и городами, и, конечно, рассказывал о них в своих журналах.

До ковида я ещё издавал журнал «Россия и Монголия» и поэтому имел возможность познакомиться с теми монголами, которые тоже занимались темой Великого чайного пути. Например, художник Ариунболд, который разработал проект музейной зоны на тему Великого чайного пути в историческом центре Улан-Батора. Ариунболд известен тем, что является автором проекта исторического парка «XIII-й век Монголии», который находится в 96 км от Улан-Батора. Художник мечтал создать исторический парк на тему Великого чайного пути, но, к сожалению, скончался из-за ковида.

Меня, как главного редактора этих журналов, приглашали на рабочие совещания и другие мероприятия по Программе Экономического коридора Китай – Монголия – Россия, проходившие по очереди в трёх наших странах. Поэтому я знаком с документами этих совещаний, и на каждом из них обязательно обсуждался 29 пункт Плана мероприятий к этой Программе, в котором, как я уже писал выше, как раз и говорится о необходимости создания бренда Великого чайного пути, о необходимости его возрождения.

Наконец, я участвовал в нескольких встречах руководителей национальных туристских администраций России, Монголии и Китая, которые тоже проводятся ежегодно по очереди, и последняя такая встреча прошла в Монголии, в городе Дархане.  Поэтому я имел возможность получить полное представление о ситуации в реализации проекта Великий чайный путь, ознакомиться с документами этих мероприятий. К тому же я, конечно, читал много книг и научных исследований по истории Великого чайного пути, по истории китайского чая в России. Вот всё это, видимо, и даёт мне основания считать, что я, всё-таки, действительно имею право на собственную точку зрения относительного того, чем, на самом деле, сегодня является Великий чайный путь и какова его миссия. В то же время хочу подчеркнуть, что если я действительно могу считать себя экспертом по теме Великого чайного пути, то это касается, в большей степени, перспектив и путей развития туризма на едином туристском пространстве трёх наших стран, России, Китая и Монголии, а также вопросов народной дипломатии и социально-общественных связей. А что касается истории Великого чайного пути, истории чая в России и перспектив возрождения интереса к китайскому чаю в России, то среди ведущих российских экспертов по этим вопросам я, в первую очередь, могу указать Ивана Соколова из Подмосковья, который защитил кандидатскую диссертацию по теме истории Великого чайного пути, издал несколько книг на эту тему. В нашем журнале мы неоднократно публиковали его статьи по истории Великого чайного пути.

Китайский чай на Великом чайном пути сегодня

Неудивительно, что в 2019-м году я  принял решение начать издавать журнал «Великий чайный путь». Партнёром по подготовке и изданию первого номера этого журнала выступил Аньхойский университет. Журнал вызвал большой интерес, в том числе среди тех, кто в Китае занимается производством и продажей чая. В журнале мы рассказывали о таких людях, например – про Жао Санъян 饶向阳, который  выращивает красный чай в провинции Цзянси, недалеко от города Уишань. Он, как и все другие производители чая, с которыми мне приходилось общаться, очень интересуется, есть ли у него перспективы продавать китайский чай в Россию? Если такие перспективы есть, то какой чай любят русские? Я сказал Жао Санъяну, что его красный чай обязательно понравится в России, где в основном пьют именно чёрный (красный) чай. Но он слишком качественный и дорогой для русских, и вряд ли получится продавать его в больших объёмах. Поэтому я посоветовал Жао Санъяо изучить, по какой технологии производят чай на Шри Ланке или в Кении, где сегодня в основном закупают чайное сырьё российские компании, специализирующиеся на продажах чая. И попробовать самому производить такой чай с ориентацией на российского потребителя. Возможно, Жао Санъяо последовал бы моему совету, но вскоре начался ковид, а сам он переехал в Гуанчжоу.

Что касается традиционного китайского зелёного чая, то сегодня им в России интересуются немногие гурманы и эстеты. Чайные культуры Китая и России отличаются кардинально. Китайцы просто не понимают, как можно пить такой крепкий красный (чёрный) чай, да ещё при этом с сахаром, мёдом или вареньем! А русские не понимают, как можно тратить много времени на то, чтобы сидеть в компании и пить горячую воду, в которой иногда вообще почти невозможно уловить хоть какой-то вкус или аромат. Возможно, это связано с тем, что за много веков у китайцев сформировались особо чувствительные рецепторы, позволяющие им различать разные сорта чая, а русским это недоступно, у нас сформировались совсем иные формы коллективного общения. Но многие из тех россиян, кому посчастливилось побывать в Китае в хорошем чайном доме, хотели бы иметь такую возможность и дома, в России. И вот как раз возрождение Великого чайного пути – это шанс для того, чтобы в ходе взаимных обменов, в ходе создания инфраструктуры для таких обменов у нас в России начало появляться всё больше и больше хороших чайных магазинов, чайных домов и чайных ресторанов. Где бы можно было бы за чашкой чая,  общаться, обсуждать произведения искусства, послушать хорошую музыку. А это всё и есть культурные обмены, это и есть народная дипломатия, и это как раз является миссией Великого чайного пути. То есть, для того, чтобы китайский чай вернулся в Россию, необходимо заново начать формировать культуру его потребления, а значит – и спрос на него.

Заключение

Завершая, хочу ещё раз подчеркнуть свою главную мысль, своё определение понятия «Великий чайный путь»: совершив эволюцию от довольно примитивного подхода к нему как к некому трансграничному гастрономическому туристскому маршруту на основе старинных караванных путей сегодня словосочетание «Великий чайный путь» стало формулой, обозначением всеобъемлющего сотрудничества между Россией, Монголией и Китаем. Именно поэтому сегодня имя «Великий чайный путь» всё чаще получают международные фестивали,  форумы, совместные проекты в сфере отдыха детей, исторических исследований и в экологии, в кинематографии и образовании. Сегодня формируется  Экономический коридор Китай – Монголия – Россия, и он должен сопровождаться созданием и Гуманитарного коридора между нашими странами. Собственно, Великий чайный путь и является таким «Гуманитарным коридором Китай – Монголия – Россия». И каждый из нас может сделать собственный вклад в его возрождение, в его дальнейшее развитие.